- Вы только не пишите, что я герой, - сказал мне на прощанье Андрей Михайлович Калинин. - Я просто солдат.
В селе Засновка Задонского района он - последний оставшийся в живых фронтовик. В его судьбе война так и осталась самой глубокой раной и главным смыслом долгой и достойной жизни. Нет, Андрей Калинин не просто солдат, он один из миллионов бойцов Великой Победы.
Это величие не только в пышных парадах, воспоминаниях маршалов, орденах и медалях на «выходных» пиджаках седых ветеранов. Оно - в подробностях солдатского быта, в неимоверной тяжести ратного труда, который и есть подвиг. Оно - в постижении непостижимого: как не самым сильным в природе человеческим существам удалось обуздать железную, смертоносную военную махину. Она убивала, корёжила, уродовала, а они, превозмогая боль, страх и усталость, сжимали её, пока не швырнули последний тлеющий кусок в лицо лютого врага.
Впрочем, ни о чём таком в нашей не охотной с его стороны беседе Андрей Михайлович не говорил. Он старательно уходил от малейшего намёка на героизм. Память фронтовика выхватывала из боевого прошлого самые обычные вещи и обыденные подробности.
Калоши
Война застала Андрея Калинина в соседнем селе после очередной тракторной смены. Услышав страшную новость, схватил фуфайку и - домой. Там уже шли сборы. В 1941-м на фронт взяли отца и старшего брата, который погиб в смертельном бою... А пацаны всё лето возили на лошадях зерно в Хлевное, обеспечивали хлебопоставки. Все разговоры были о скорой победе над вероломными захватчиками. И рвались душой деревенские мальчишки в той победе участвовать.
Андрей дотерпел до июня 1942-го. Когда Задонск бомбили, пристроился к колонне призванных военкоматом. Шли до Ельца, оттуда путь до Тамбова за четыре дня преодолели. Из двухсот человек не многие, как он, в калошах шли. По этой причине ему тяжело пришлось: ноги в кровь сбил. Сначала на редких привалах набивал нехитрую обувку травой, а потом притерпелся. Первая долгая военная дорога привела его в Марийскую АССР, где формировалась очередная дивизия. Только здесь спохватились, что в ряды завтрашних бойцов затесался несовершеннолетний. Доводы, что ему совсем скоро исполнится 18, не помогли. Пришлось отправляться восвояси. Прибежал домой уже после Октябрьской, всё в тех же калошах.
А 7 января пришла повестка. Теперь уже с полным правом он прибыл на призывной пункт в Елец, оттуда - в Челябинск, где была сформирована 9-я гвардейская воздушно-десантная дивизия. Выдали обмундирование.
Валенки
Сегодня по тому, во что одеты и обуты бойцы в фильмах о войне, Андрей Михайлович судит о правдивости кинопроизведения. Степень её, на его взгляд, в большинстве своём невысока. Из дня нынешнего трудно увидеть, как сутками приходилось сидеть солдатам в сырых окопах, как месяцами не снимали обгоревшие шинели и промокшие ватники, как не чувствовали бойцы ног в «декабрьских» сапогах. В 44-м выдали валенки в начале января, перед самым наступлением по освобождению Кировограда. Да только большую часть этого фронтового периода Калинину и его однополчанам пришлось шагать в этой обувке по лужам. На войне дорог не разбираешь: наступишь, тебя так и обдаст ледяной водой. Ничего, и к этому привыкли.
- А сейчас чуть пройдёт мой дед по хате и «ох, бабка, нога отнялась», - комментирует рассказ мужа Мария Дмитриевна. - Тогда-то молодой был, здоровенный, под потолок. Рука твёрдая была, на немца насмеливалась.
Штык
- Было такое, - подтверждает Андрей Михайлович. - Приказано нам было освободить станцию в тылу у немцев. Спланировали нападение на поздний вечер. Ворвались в здание вокзала, а фрицы от неожиданности стали на улицу выскакивать. Я одного настиг сразу и - в спину, он ножками и задрыгал...
Но бывало, что столь грозное холодное оружие оказывалось бесполезным в совсем, казалось бы, не экстремальной ситуации.
Сидят бойцы в обороне, ждут, когда продукты подвезут. Летом ещё ничего. А зимой доставят хлеб, замёрзший, так его даже штык не берёт.
Кстати, за ту памятную штыковую атаку получил Андрей Калинин медаль «За отвагу».
Награды
Но ни этой медали, ни других наград в наличии у Калинина нет. Не стал перечислять Андрей Михайлович, когда и за что его награждали. А ведь каждый бой - подвиг. И тот, в котором он впервые увидел вражеский танк и метнул в него с двадцати метров гранату. И тот, в котором из своего верного «максима» десятка два фашистов уложил. И три смертельные переделки, закончившиеся для него ранениями.
- Всякое бывало, - вспоминает фронтовик. - И отступал, восемь километров бежал. И от плена в лес увернулся, повезло. Что было, то было. В обороне особенно тягостно. Ямку выкопаешь и сидишь. И глядишь. Проходит ночь, проходит день, сутки. Когда в наступление идёшь, потом уморишься, охрану, часовых выставишь, пошла канитель. А утром опять в атаку...
При этом слове перед глазами многих из нас встают кадры военных фильмов. Поднимается командир, кричит: «Ура! Вперёд! За Родину! За Сталина!». У Андрея Калинина и здесь своя правда. Ну не видел он таких эпизодов.
- Лежишь в своей ямке, - рассказывает, - и думаешь, что вот ты тут один. А когда по сигналу поднимаешься, рядом с тобой сотни ребят встают. Бежишь вперёд и не то, что командира, себя не слышишь. Шум, грохот, взрывы...
Так было на переправе во время Курской битвы, когда самолёты утюжили их взвод. И под Кировоградом, когда удалось окружить фашистскую группировку и раздавить гадов. И в бою за маленькую украинскую деревеньку. Никогда не забыть Андрею Михайловичу, как они устало шли по ней, освобождённой, а сухонькая старушка подбежала к нему и, упав, поцеловала его пыльные сапоги...
Многочисленных наград за отвагу, за выполнение солдатского долга, за освобождение советских и европейских городов нет сегодня в доме Калинина. С ними сначала дети играли, потом внуки перед сверстниками хвастали. Сам Андрей Михайлович практически их и не носил. Считал, что главное, чем наградила его судьба, - в живых остался.
Своя ноша
Надо сказать, что у многих фронтовиков такое отношение к наградам было. Льгот за них после войны не предусматривали. В школы с героическими рассказами не приглашали. А в своём кругу они и без «иконостаса» на пиджаке знали цену каждой медали. И сегодня Андрей Михайлович считает, что «наградная ноша» - не для него. У него она своя, солдатская.
- Мешок на плечи, винтовку на плечи, котелок с боку и лопата с боку... Да ещё станина пулемёта на шее, а это тридцать два килограмма. Идёшь как чучело, - усмехается ветеран и добавляет: А весь пулемёт вместе с телом на все семьдесят килограммов тянет. Тяжёлый, подлюка.
Такая вот ноша была у танкового пулемётчика Андрея Калинина. Зато азарт в бою с чапаевским сравнить можно.
- Василий Иванович воевал с пулемётом на тачанке, а мы на танке, - сдержанно комментирует Андрей Михайлович.
Позже перебрался Калинин с брони во внутрь машины боевой. Пять лет после войны служил механиком-водителем в 294-м танковом полку. Это уже после Победы было, в Австрии, в боях за освобождение которой от коричневой чумы он тоже участвовал.
Вернулся солдат на родину только в июне 1950-го, как раз в рабочую пору. И сразу включился в трудовую сельскую жизнь, по которой так соскучился. Андрей Михайлович до пенсии работал трактористом. А жена его Мария Дмитриевна, с которой вот уже скоро 60 лет вместе, свекловичницей знатной была. Ей даже медаль дали за то, что однажды больше всех корнеплодов собрала. Хотя и она не за награды брала по пять гектаров свёклы. Пятерых сыновей вырастили супруги Калинины, на ноги поставили.
А теперь вот стариковскую ношу вместе несут. Живут в своём скромном домике. Чисто, опрятно, без лишнего имущества.
Обида
И это тоже совсем по-калинински. Как в песне поётся, «солдату лишнего имущества не надо». Всю жизнь Андрей Михайлович и Мария Дмитриевна рассчитывали только на себя. Они и сегодня, когда силы совсем не те, ни на кого не надеются. Когда газ стали тянуть в Засновку, сами скопили нужную сумму. Знали, что в ответ на просьбу о материальной помощи им скажут: «У вас пенсии хорошие».
- Грех жаловаться, - говорит Мария Дмитриевна, - действительно хорошие. Деду как фронтовику потихоньку добавляли. Прибавка, другая, когда Медведев заступил, ещё одна, прилично выходит. А я по первости получала две с половиной тысячи. Каждый раз возьму эти две бумажки и думаю, зачем же я всю жизнь столько свёклы брала. Ну, Господь дал дожить до восьмидесяти лет, теперь мне шесть тысяч положено.
На свои пенсионные сбережения и проект они сделали, и трубу подвели к дому, и оборудование закупили. Вроде бы всё как положено, и претензий никому они не предъявляют. А всё равно обида звучит в голосах стариков.
- Ничего мы не заслужили, - горько усмехается Андрей Михайлович, - ни самолётов, ни машин.
А для Марии Дмитриевны здесь особая боль. Ведь она обращалась к чиновникам по поводу того, чтобы мужу-фронтовику машину дали.
- У нас уходчица есть, хлебушка, лекарств принести, - рассказывает. - Вот я документы дедовы собрала, отдала ей, занеси мол, в соцзащиту. А ей ответили, что документы хорошие, но машина не положена. Я тогда сама позвонила, и мне также ответили. Я плакала, всё скрыла от детей, пусть одно моё сердце поволнуется...
Совесть
Возможно, и не было бы таких обид у наших ветеранов, если перед каждым юбилеем Победы не трезвонили бы электронные и печатные СМИ о том, что нужно отдать долг фронтовикам. Сказали бы один раз, что никто вам ничего не должен, они бы и успокоились. Ведь те, кто прошёл круги военного ада, не рвачи и не попрошайки.
Но вопрос в том, как относимся к победителям мы, наше гражданское общество? Почему вменяем в вину вернувшимся с фронтов, что у него руки-ноги целы. Да ещё кое-кто договаривается до того, что настоящие фронтовики, мол, остались там, на полях сражений. А кто дожил, не настоящие?
А ещё о больших пенсиях фронтовикам постоянно напоминают. Да так ли уж они велики по сравнению с пожизненными пособиями чиновников разных мастей? А эти самые чиновники ещё массу отговорок находят, чтобы долг, о котором с высоких трибун говорится, победителям всё же не отдавать. Та же Мария Дмитриевна (кстати, обладательница и медали за доблестный труд в Великой Отечественной войне) обращалась к властям с ещё одной просьбой: помочь провести газ за меньшую сумму. Ей ответили: есть дети, пусть они и помогают.
Ну, что, скажите, за вывернутое сознание царит в нашем обществе? Когда Андрей Калинин шёл на вражеские танки, вступал в штыковое сражение с фашистами, детей у него не было. А сколько его сверстников полегло, так и не оставив на земле потомства?
Так что не мы старикам, а они нам свои счета должны предъявлять. И есть только один принцип их оплаты - совесть. Если это исконно русское чувство возродится в нашем обществе, тогда и Великая Победа будет оценена по достоинству, и гордость за свою державу возродится.
Источник: http://www.lpgzt.ru/
Все статьи